|
Владимир Ильичев о созданном на альбоме персонаже и любви к музыке 70-х
Альбом Владимира Ильичева окружен целой мифологией, в которой есть место, как детским переживаниям, так и взрослым романтическим чувствам и даже агрессии. О герое альбома известно немного: жил в заброшенном доме, учил английский по школьным учебникам, слушал музыку 70-х, был влюблен, погиб в 23 года. Его песни — те небольшие обрывки из жизни, которые составляют в ней самое главное и отодвигают на задний план все остальное. На заднем же плане сплошные пробелы и простор для фантазии.

Но еще меньше известно о самом авторе. Мы поговорили с Владимиром после концерта в «К — П» и записали несколько удивительных историй о нем самом. О сведении альбома прямо в день ухода в армию, любви к Led Zeppelin, которая пришла к нему во сне, и чувстве одиночества, которое настигает человека при виде природы.

О названии
Не какой-нибудь «сопливый супер-романтик», а «самый спортивный пес» — энергичный, романтичный, классный.
Я жил тогда в Москве, играл на гитаре, и собирались с другом, который играл на ударных. Как-то раз я позвонил на репетиционную точку, чтобы договориться поиграть. И в очередной раз меня спросили, как называется наша группа. Но вместо того, чтобы в очередной раз говорить наши фамилии, как обычно, я решил какое-то название придумать. В тот момент я смотрел видео с Tillman the surf dog — это бульдог, который катается на скейте, на серфе. И видео называлось «Самый спортивный пес». Я так и ответил администратору.

Я никогда не думал, что это название так привяжется, вообще пригодится. Но спустя пару лет, когда вопрос о названии снова встал, — я почему-то это имя принял. Оно ни к чему не обязывает, отражает и ироничность и в то же время какую-то энергичность, и к тому же, псы, ну — они же милые ребята. И это возможность пофантазировать, додумать. Не какой-нибудь «сопливый супер-романтик», а «самый спортивный пес» — энергичный, романтичный, классный. И собачий интеллект тут тоже к месту, потому что песни простые и о простых вещах: собачья верность, любовь. И, кстати, агрессия тоже есть в моей музыке. Я ее мало показываю, но иногда рождаются агрессивные вещи.
Одна из самых лиричных песен альбома.
О записи
Последний свой день перед армией я провел ни с девушкой, ни с друзьями, а сводил альбом.
К началу 2016 года я уже играл на гитаре лет десять, пел в хоре, долго занимался музыкой. Был музыкальным разгильдяем, но в то же время без музыки жить не мог. Музыка всегда пробивала меня на эмоции. Особенно, когда исполняешь сам проникновенные вещи — чуть ли не слезы на глаза наворачиваются. К тому времени у меня накопилось очень много записей на диктофоне: сотни музыкальных моментов, рифов, мелодий, слов, текстов.

Все это, может быть, так и осталось бы чем-то личным, но спустя полгода после академии меня призвали в армию. Оставался месяц до моего отправления, и я пришел к Паше Мятному на репетиционную точку «Саркофаг», чтобы записать пару песен, которые буквально склеил из всех моих наработок. Паша меня послушал, и ему понравилось. Он удивительный человек в том смысле, что свое мнение он никогда никому не навязывает, но в то же время своим энтузиазмом вдохновляет очень сильно.

Тогда мне казалось, что я вернусь другим человеком, и в моей жизни не останется места для творчества. Решил оставить такой срез, сделать что-то материальное, потому что я знаю, что все те вещи, которые ты пишешь, которые ты играешь, они теряют актуальность через какое-то время.

Я понимаю артистов, которые не хотят исполнять свои старые хиты, например, и которые пытаются что-то новое вопреки интересам публики сыграть, выпустить. Потому что музыка — все равно отражение определенное, рефлексия. Старый опыт не ложится на твои новые реалии. И тогда у меня появилась идея записать целый альбом.

Времени у меня был месяц всего лишь до армии, даже меньше. Но этот дедлайн, который я поставил, он меня взбодрил, и я все сделал в срок. Я сводил альбом 22-го июня, утром. То ли вино пил, то ли еще что. Мы не спали всю ночь, я маялся, Паша трудился. Он был настроен все свести к утру, времени совсем не оставалось. И буквально через несколько часов меня забрала машина. Я уехал служить в Севастополь, и еще год меня здесь не было. Последний свой день я провел ни с девушкой, ни с друзьями, а сводил альбом.
Об армии
Афишу сделали из фотографии, где сидят два участника концерта и просто какой-то пес.
Из армии уже я писал какие-то посты, какое-то продвижение пытался сделать. Пока я был в армии, мне из Москвы ребята писали, еще откуда-то, но я всем говорил, что выступить смогу только через год.

Помню, как пара ребят из Осетии, которые слышали мои песни, предлагали: «Ильичев, приезжай к нам, запишем хиты, раскрутим тебя, будешь делать нормальную музыку». Приятелям давал послушать, кто-то говорил: «Что за хрень? Почему по-русски не поешь?», — кому-то нравилось. Когда оставалось месяца два до дембеля, то Паша мне предложил отыграть в Jackie Brown. И я подумал, почему бы и нет. Хотя я знал, что буду волноваться, что ничего не помню. Афишу сделали из фотографии, где сидят два участника концерта и просто какой-то пес.

Первое время я ничего не сочинял. Потому что все равно обстановка всегда напряженная. Я там, скажем так, не кайфовал. Вообще-то, все было хорошо, удачно для меня. В целом, конечно, весело, и, конечно, абсурдно. Но ты почти всегда в режиме выживания и на время забываешь о творчестве. Хотя я писал стихи, что-то зарисовывал, иногда тексты писал.
Один из последних концертов прошел в лучших традициях MTV Unplugged.
О планах, Kedr Livansky и лейбле «ГОСТ Звук»
Мне нравится, когда вокруг музыки есть мифология, история. Именно история, а не просто человек. Это дает волю для фантазии. Создавать свой мир — огромная радость.
Прошло время — случились какие-то моменты в жизни, которые дали толчок для сочинения нового. И старые песни тоже зазвучали хорошо. На последнем концерте «К — П» я почувствовал кайф, потому что понимал, что песни звучат так, как должны звучать. Ничего сложного в них нет — они, как конструктор собраны. Я вложил в них душу, но это не квинтэссенция какая-то музыкальная. Я считаю, что теперь нужно развиваться и что-то новое делать. Хочу какие-то электронные инструменты включить. Может, сделать какой-то другой проект.

Сейчас я просто хочу добавить, может быть, синтезаторы, может быть, драм-машину. На записях у меня есть в паре песен драм-машина. Просто когда мы начали с Пашей репетировать живые выступления, то разошлись и добавили ударные, родилось что-то новое. Но в идеале мне хотелось бы автономности какой-то для этого персонажа, поэтому я хочу добавить немного теплого электронного саунда из 80-х, но не делать жесткий электронный звук. Может быть, взять что-то в духе Kedr Livansky. Мне она нравится.
У меня друзья очень любят электронную музыку. Слушают техно, даб, хаус, любят «ГОСТ Звук», ходят в «НИИ», «Арму». Я часто с ними тоже хожу и очень полюбил этот звук. Но пока не знаю, как это в свой проект вживить. Хочется делать не просто один какой-то проект музыкальный, а хочется разные проекты делать. Мой кумир в этом плане — Фрэнк Заппа. У него, конечно, все выходило под одним именем исполнителя, но материал сам по себе очень разнообразный. Я считаю, что разные музыкальные проекты — это круто. Еще мне нравится, когда вокруг музыки есть мифология, история. Именно история, а не просто человек. Это дает волю для фантазии. Создавать свой мир — огромная радость.

Кассетное издание альбома.
О созданном персонаже
Я почему-то сразу решил, что я не буду полностью ассоциировать себя с этой музыкой — это не совсем я. Поэтому родился такой персонаж. Я взял за основу свои детские переживания, какие-то инфантильные вещи, дом на дереве… И я такой же влюбчивый, романтичный в каком-то смысле.

У меня есть песня fern — так и альбом называется. Она без слов, но идея в том, чтобы погрузить слушателя в атмосферу доисторического папоротникового леса, дать почувствовать одиночество человека который мог бы туда попасть, когда нет больше никого разумного на земле. Просто однажды у меня возникло это ощущения, когда я был у водопада в лесах около Телецкого озера на Алтае, стоял в тумане и вдруг себе это представил: «Если я один на всей планете, что я буду делать, кем я стану?» И мой персонаж тоже чувствует себя одиноким. Но от эмоций никуда не уйти, потому что ты все равно человек. Он видит девчонку из города — он в нее влюбляется, он проявляет свои эмоции, т.е. начинает неловко ухаживать и становиться человеком. Это та же история, что и у Киплинга, тот же Маугли из индийских лесов, который пытается открыть мир людей, но в самый важный момент погибает.

Я хотел бы, чтобы эта история как-то продолжалась. Несмотря на то, что началась она с гибели персонажа. 23 года мне было в момент записи. Я уходил в армию, и понимал, что в каком-то смысле я погибну, что дальше буду уже другой я. Поэтому я создал легенду, в которой персонаж умер. Но многое в нем еще не раскрыто. Например, как он провел свое детство? Об этом тоже можно рассказать.

Потом добавились все остальные детали. Про школьные учебники английского, например… Наверное, по учебнику Happy English как раз и можно достигнуть такого уровня английского, чтобы понимать тексты песен. Тексты простые, как два рубля. Это и мое оправдание, и в то же время органично в мифологию вписывается.
Владимир Ильичев и бессменный ведущий фестиваля «Дымка».
О музыке 70-х
Я уснул. Спал, сквозь сон все это слышал, думал, это мне снится, а когда проснулся — то влюбился в эту музыку навсегда.
Музыка 70-х — моя любимая. Вот история: было мне 14 лет, в этот момент как раз самоопределяться пытаешься. Я пробовал слушать разную музыку, слушал и Тимати. Просто не знал, что слушать. Но в моем доме всегда стояла гитара. Отец играл и брат играл. И отец всегда играл один и тот же проигрыш: «Та-да-та-да-та», – короче, Stairway to heaven. Я не знал, откуда это. Я спросил у папы, откуда этот проигрыш.

Он мне все время что-то неправильное называл, я не мог найти. А потом я как-то наткнулся на него – узнал, что это Led Zeppelin. Пару песен на zaycev.net скачал. У нас в то время сгорел дом, и мы сняли маленький домик в Порошино, пока у нас ремонт шел. И я слушал эту песню, наверное, дня три. Когда я приехал в город, то купил себе mp3 сборник Led Zeppelin. Пришел домой, воткнул сборник в магнитофон, лег на матрас – ничего, кроме магнитофона и матраса у меня тогда в комнате не осталось. На диске было шесть альбомов. Я уснул. И помню сквозь сон все эти крики Роберта Планта: «Лааа-ла-ла-ла». Я помню все эти возгласы, смычок на гитаре. Помню, спал, сквозь сон все это слышал, думал, это мне снится, а когда проснулся — то влюбился в эту музыку навсегда.
Made on
Tilda