Никита Забелин смотрит и комментирует мемы с Никитой Забелиным
Диджей и основатель проекта Resonance о паблике «техномаразм», русском рэпе, андерграунде и том, почему в России не нужен «Бергхайн».
— Сейчас будет не совсем классическое интервью. Поводом для разговора послужат мемы с тобой, а я попытаюсь задать какие-то уточняющие вопросы. Для начала — как ты вообще относишься к тому, что стал персонажем для мемов?
— Значит, я интересен, наверное. Есть над чем посмеяться, есть что обсудить. Это говорит об оригинальности в поведении и презентации себя. У Нины [Кравиц] есть мемы, у Фараона есть мемы, у Фейса есть мемы. У всех есть мемы. Но техно-артисты не настолько веселый народ. Почему-то в техно-мире принято скрывать свои отличия. Если во всем остальном мире принято наоборот показывать, чем ты отличаешься от других, принято показывать, что тебя определяет, то в техно такого нет. Они, конечно, все это сводят к тому, что все это андерграунд. Все это полная ***** [чушь], на самом деле. Они просто не интересные исполнители и скучные ребята — в этом их проблема. Я себя к техно напрямую никогда не относил, потому что занимался музыкой живой, и то, что я стал техно-диджеем, само по себе мем. Это все большая, раздутая шутка. Меня не любят многие люди в техно, которые реально занимаются музыкой, верят в нее, собирают синтезаторы, дрочатся всю жизнь. Считают, что я выскочка, который не заслужил внимания. Естественно, их раздражает, что есть все эти мемы. А все благодаря тому, что я не отношусь к этому серьезно. Я к музыке отношусь серьезно, а к техно нет. Может быть, поэтому все складывается таким образом.
— Большая часть этих мемов из паблика «техномаразм», что ты про него думаешь?
— «Техномаразм» — лучшее, что случилось с отечественной техно-эстрадой. Когда появился «техномаразм», для меня это стало звонком, что наконец-то техно-культура оформилась как культура. Потому что «техномаразм» против русского техно. Соответственно, если есть что-то против, то это является контркультурой. А контркультура определяет наличие культуры. «Техномаразм» сначала делал такой человек, Ваха. Мы с ним знакомы, раньше дружили, теперь не дружим — по его инициативе.

Вообще, «желтуха» была моей целью. Еще когда был Monasterio, для развития культуры у меня было две задачи — запустить интернет-сайт какой-нибудь про техно, потому что тогда Миксмага не было. Я хотел себе «44 100» забрать, как будто это не от нас, как будто независимая пресса, но туда выкладывать все про техно, про то, что нам нужно, чтобы создать медиасреду. И второй моей идее было создать что-то, что будет отвечать за «желтуху». Ну сколько можно: у нас столько всего происходит, у кого-то с кем-то отношения, у кого-то проблемы, кто-то на кого-то ******** [наговорил], кто-то не то сказал что-то. Столько всего интересного, а никто этим не занимается, потому что все скучные. И вот этой «желтухой» стал «техномаразм». Все само по себе случилось — и Mixmag тоже появился официально. Я всегда очень хорошо к этому паблику относился, и шутки там очень смешные за редким исключением. «Техномаразм» делают несколько людей: Ваха делает всякие истории прямо очень смешные, и это вообще не обидно, это тупо смешно. Да, это остро, колко, но это смешно. И зачастую они подмечают реальные факты. И если тебе это не нравится, то у тебя просто комплексы. Я думаю, что 30% моего, так скажем, успеха связано именно с «техномаразмом», потому что если бы не все эти приколы, то люди бы не относились ко мне так.

— Ну вот, наверное, самый популярный.
— (Смеется.) Да, я это видел. Это очень смешно. Во всей этой истории с Фараоном смешно, что был клип «5 минут назад», и очень забавно было наблюдать, во что он одет. Он там в длинной растянутой кофте, штанах-строгачах adidas и кроссовках, с длинными волосами. Это абсолютно мой стиль: шуба, строгачи, растянутый лонгслив, «кроссы». Поэтому я, когда увидел, то подумал: «Класс!». Ну а во-вторых, мне нравится Фараон. Я уже говорил, все слышали эту историю, что «с ним не нужно ничего решать, с ним нужно договариваться». Это уже тоже мемом стало. Круто, что культуры объединяются, хотя мы люди абсолютно разного поколения. И, честно говоря, только при появлении таких, как он, я уже понял, что постарел, что я уже второй эшелон. Поэтому мне нравится такие вещи. И что люди находят это смешным тоже классно. Классно, что можно сравнивать хип-хоп, такое мейнистримное течение, у которого сейчас очень много слушателей, и меня, который каким-то образом как представитель техно-культуры там оказался. Классно, что выходит, что мы как-то междисциплинарно общаемся.
Небольшое интервью с Никитой Забелиным, в котором он рассказывает, почему «с Фараоном не нужно ничего решать».
— А что можешь сказать про других представителей «новой школы»? Того же Фейса ты упоминал.
— Мой *** [половой орган], как бургер, никто не жрет, поэтому мне, наверное, сложно их понять. (Смеется.) Я долго слушал альбом Фараона и Бульвара Депо, но мне тяжело заходит. Мне нравится эмоция, посыл, сам, так скажем, поток. В этом есть много энергии. А осознать это и попытаться как-то понять — уже слишком сложно для меня. Относительно Фейса, мне кажется чуваку реально ***** [плевать] просто. Делает что-то классное… Ну как классное — по его мнению классное и люди считают это классным, значит это классно. А он сидит и думает: «Чего вы до меня ****** [докопались] со своими вопросами, моралью, и всякой ****** [чушью]? Мне 20 лет, я зарабатываю много денег, мне вообще ничего не надо, у меня все есть, меня любят…». Мне кажется, это мечта. Я тут смотрел уже стотысячный канал на «Ютубе», где какой-то молодой металлист рассказывал про Фараона и Фейса, что они себя определяют как рок-звезды, а они не рок-звезды… Говорит, что рок-звезда должна уметь играть на гитаре, выступать и т.д. Мне кажется, что рок-звезда — это состояние души, нежели что-то иное.

Конечно, забавно, что я вообще какое-то отношение к этому имею. Как будто какая-то связь есть, хотя ее вообще нет. Скоро, например, будут съемки для Yves Saint Laurent, и там, кроме меня, будет Никола Мельников, Элджей и Антон Севидов. И я рад, что я смог добиться своего положения в светской, так скажем, среде, будучи техно-диджеем, потому что это дает мне больше возможностей развивать техно-культуру.
— О, это ****** [крутой] мем. Настолько ******* [крутой], что его даже Дэвид Макфейден из Far from Moscow к себе на страницу запостил. Far From Moscow – вообще очень важная веха в российской культуре, несмотря на то, что находится в Лос Анджелесе.

Я хорошо отношусь к этому мему… (Смеется.) Он мне льстит, на самом деле. Потому что не только я тянул российскую техно-культуру, а много кто еще. На самом деле, это было очень просто последние три года, пока не закрыли «Арму», пока не закрыли «Рабицу», и не начался весь ****** [кошмар]. Когда я начинал все делать, у меня было четкое представление, как этот процесс будет происходить, за какие язычки мне придется дергать. Запуск «Резонанса», и мое появление в Москве никогда не были внезапными, случайными моментами. Не было такого, что я приехал в Москву и случайно куда-то попал. Все было понятно, на самом деле, изначально. Была пара моментов, с которыми мне действительно повезло. Программа «Резонанс» запустилась раньше, чем я планировал. Т.е. я хотел и раньше, но они предложили сами. И то, что я в Monasterio попал. Резиденства в «Арме» как цели у меня никогда не было, мне тоже просто позвонила Наташа [Абель], и попросила там поиграть. Все, что происходит в Москве, все по понятным идет шагам. И тянуть сцену российскую достаточно просто, когда есть с кем тянуть. Когда в этой упряжке было много людей — это было просто. Сейчас это невозможно. Потому что сейчас есть те, кто под себя только гребет. А те, кто был готов стремиться к чему-то общему, те, к сожалению, попали под… «Мусорской беспредел!» (Смеется.)

— Это откуда сейчас было?
— Не знаю. Из детства. Не из моего, правда. (Смеется.)
— Я не понял, кстати, эту шутку.
— Мне кажется, это вечная тема в разговоре о техно: андерграунд — не андерграунд. А в этом меме два несовместимых понятия сталкиваются.
— Спасибо тебе большое. Я настолько туп, что не понял этот прикол. Я просто его смотрел и думал, да что же такое, почему смешно? Теперь понимаю. Надо найти автора этого мема, на самом деле. Хочется узнать человека, который сделал смешную шутку, которую я не понял. Он, наверное, умнее меня. (Смеется.) Всегда приятно пообщаться с людьми, которые умнее меня.

Короче, андерграунд в России — это полный ****** [кошмар]. Потому что в России люди считают, что андерграундным ты считаешься только до тех пор, пока ты не зарабатываешь деньги. Это уже озвучено было мной много раз. В России, если ты сделал классный проект, который нравится людям, и ты на нем можешь заработать денег и при этом оставаться в себе, то ты считаешься мейнстримом сразу коммерческим. А если ты просто неудачник, который не умеет делать классные штуки, ********** [выделываешься] на каждой вечеринке, и не можешь ее провести, то наоборот. Сейчас меня опять будут гнобить…

Я просто думаю, что уехал из Екатеринбурга, потому что у меня там вечеринки не получались. Они получались, но не так хорошо, как мне бы хотелось. Причиной моих екатеринбургских провалов было исключительно количество людей. Я не мог сделать ту вечеринку, которую я хочу, потому что туда придет меньше людей, чем нужно. Либо я привношу свои деньги постоянно, либо нужно было что-то другое делать. А в Москве даже на никакую вечеринку ты собираешь сто человек. Просто делаешь ивент, и к тебе приходит сто человек, скидывают по триста рублей. Т.е. тридцать тысяч рублей ты уже сделал. А в итоге, если ты делаешь хороший ивент, то можно собрать пятьсот человек, тысячу человек. На вечеринку adidas, правда, с бесплатным входом, мы собрали тысячу семьсот человек в воскресенье днем. Поэтому понятие андерграунд для меня в немного другой плоскости лежит.

Я думаю, если ты не изменяешь своим принципам, то ты андерграунд. А если человек флексит, одевая черный шмот, потому что это круто — то это не андерграунд, а лоховство. Андерграунд — это когда человек уверен в том, что делает классную штуку и продолжает ее делать. Она у него не получается или получается, но он все равно ее делает. DJ M.E.G., наверное, верит в то, что он делает, DJ M.E.G. — андерграунд. (Смеется.) Ну вот, возвращаясь к теме, Фараон — это андерграунд? Нам просто не о чем больше разговаривать. Есть Фараон, есть Фейс. Ну, Скриптонит еще есть. Мне кажется, что Фараон это андерграунд, например.

Что мне не нравится в техно сейчас — эта музыка перестала быть протестной. Протестной она была для меня четыре года назад, в Москве. Ее протестность состояла в том, что люди приходили, танцевали, и им было абсолютно ***** [без разницы]. Им было без разницы, воскресенье или понедельник, они все равно тусуют, танцуют, общаются. И это было классно. Меня бесит канонический подход ко всем культурам: «Если ты слушаешь трэп, то ты должен…». Самое крутое, когда ты приходишь и вообще не думаешь, что ты должен делать, тебе просто комфортно. Вот в «Арму» приходишь пять лет назад, тебе просто ******* [классно], ты там тусуешься три дня. И ты оттуда выходишь целый, невредимый, счастливый, худой, грязный и вонючий, но довольный. С рэп-культурой, мне кажется, сейчас тоже самое происходит. Фараон выступает — это качает, дети прыгают, все кайфуют. И это самое классное — когда ты ловишь вайб от самой честности высказывания. Честное высказывание, если оно выражено правильно, то его и объяснять не надо. Оно заходит без труда.

— Тут твоя фраза из круглого стола на «Афише» и рядом новость о прерванной вечеринке.
— Это, кажется, о том, что это я закрыл «Молнию». (Смеется.)
— Ты мог бы пояснить само высказывание про «Бергхайн»?
— Я думаю, что в России невозможно создать такую же структуру как «Бергхайн». «Бергхайн» формировался много лет, и его появление стало возможно только благодаря абсолютно уникальному положению послевоенного Берлина. Не было бы Второй мировой войны — не было бы «Бергхайна». Меня пытаются некоторые люди разубедить. Я слышал обратную точку зрения, что свободолюбивый образ жизни там был и до этого. Но я все-таки считаю, что только развал Советского Союза, падение стены, разделенный Берлин — эти моменты сформировали возможность появления такого места как «Бергхайн». Это и наркотики и проституция, какое-то отсутствие четкого государственного контроля, потому что там четыре государства управляют одним городом, ничего не понятно, потом падает стена, и вообще становится ничего не понятно. Они же думали, что сейчас стену уронят, и все заработает, Берлин станет столицей, и все там будет хорошо. В итоге стену уронили — и там пятнадцать лет ничего не было. Короче, ничего не случилось, и произошел весь этот ****** [ад] с техно-культурой, когда они приняли всю эту историю с Love parade и т.д. Есть же история о том, что «Бергхайн» не был бы «Бергхайном», если бы не Love parade. Поэтому я не хочу, чтобы Москву или любой другой город России постигла бы участь Берлина. Русские люди — дикие. Они не могут относиться к таким вещам так положительно, толерантно. Никогда не относились и никогда не будут. Не возникнет такого общества, которое примет такой клуб и будет относиться к нему терпимо. Поэтому, когда меня спрашивают, хотел ли бы я в России «Бергхайн», то я отвечаю: «Нет. Я не хотел бы, потому что не хочу желать людям зла». Потому что если у нас откроют клуб с такими возможностями, то люди, которые будут в него ходить, будут находиться под постоянной опалой. Никому это здесь не надо. Если развиваться в сторону свободомыслия, то нужно искать другие способы, другие выходы.
— Я не знаю, как комментировать этот мем. Могу только сказать, что зачастую после моих сэтов люди подходят ко мне и говорят: «Я открыл для себя техно благодаря тебе». Я могу понять, почему они так говорят. Потому что я рок-музыкой занимался всегда, и к техно у меня такой же подход. Я люблю, когда есть завязка, кульминация… Это альбомная история: грустная песня, веселая песня, медленная песня, быстрая песня, разные ритмические рисунки. Я могу легко рок-песню с техно свести, на самом деле, — вокал туда подмешать. Потому что это история. Единственное, что я могу про себя сказать — моя история шире, чем некоторые другие. Возможно, потому что шире бэкграунд. Я никогда не стремился играть сухой техно-сэт. В том же «Бергхайне» люди играют четыре часа одно и то же, просто на одной волне. Я понимаю, что большой клуб, им нужно держать атмосферу, и это реально работает. Но мне не очень нравится так играть, я люблю переходить из одного в другое. Я могу только так прокомментировать.
— Вот это ****** [круто] вообще. ****** [Круто] тем, что это вышло за рамки какой-то техно-среды. Просто какой-то чувак увидел чувака похожего на меня, и запарился, сфотографировал, чтобы показать остальным, потому что для него это реально важно. Это для меня тоже определение какой-то значимости. Я просто не отношусь к себе серьезно, не думаю, что у меня есть какая-то популярность, что меня кто-то знает. Я не знаю, что тут еще сказать. Я не работаю в магазине, чтобы заработать, уже давно. Хотя работал.
— Можешь рассказать про гонорары, как на популярных ютуб-шоу сейчас принято.
— Это ты про Дудя? (Смеется.) Я не говорю про гонорары, я бы его ***** послал с таким вопросом. Просто вопрос гонораров не касается никого, кроме артиста, менеджера и человека, который занимается организацией мероприятия. Меня однажды попросил о гонорарах рассказать какой-то журнал. Да вы чего? У меня даже счета в банке нет, СНИЛСа нет, и сейчас я буду рассказывать, сколько зарабатываю. Чтобы потом просто скопипастили, и из налоговой пришло письмо или из суда. Но недавно ко мне приходили с соцопросом, я рассказал все, как есть — потому что артисты это проблемная часть населения, у которых нет никакой возможности по легализации своей деятельности. Точнее, они есть, но этим никто не занимается. Почему-то все думают, что если есть артист, который зарабатывает пятнадцать тысяч в месяц, то он должен пойти, заплатить с этого налоги, ****** [постараться], открыть себе ИП, провести все через него, платить проценты, ходить, сдавать декларацию. Никто этого делать не будет, при том заработке, который есть сейчас у большинства артистов. Поэтому я считаю это большой проблемой. Если какую-то серьезную тему под этим мемом обсуждать, то это она — невозможность легализовать свою деятельность. Мне не нравится эта позиция, потому что мне тридцать, а я до сих пор не могу разобраться со своей жизнью. Мне бы хотелось делать уже все правильно, чтобы ко мне придет кто-нибудь, спросит, а я отвечу: «Вот чем я занимаюсь, вот мои документы». В случае, когда тебе двадцать, ты ездишь, и тебе ***** [без разницы] вообще, а когда тебе тридцать, и ты уже зарабатываешь какие-то деньги, на которые можно жить, хочется, чтобы спокойнее все было.
— Это очень смешно. Отличный мем про меня и Витю Строгонова. Витя мне очень нравится. Витя — вот персонаж, настоящий артист.

С Витей была связана другая история. Мне дали награду в прошлом или позапрошлом году «Техно-викинг года», а ему дали что-то типа «Техно-звезда» или еще что-то. Поэтому мы хотели обменяться для фотографии, где я ему отдаю звание техно-викинга, а он мне что-то более подходящее. С ним у нас хорошие отношения, никогда не было никаких конфликтов. Я считаю, что он классный.
— Это вообще мой любимый! Единственное, что я могу сказать по этому поводу — мне нравятся люди, которые с энтузиазмом относятся к тому, что делают. (Смеется.) Это я сейчас о себе в то время, когда я говорил эти слова. Я считаю, что если один раз что-то сказал, то повторять не стоит. Моя позиция относительно техно-музыки и всего происходящего не изменилась, она все такая же. Просто каждый раз говорить, что техно — это музыка, которая влияет на сознание… построена по законам природы, социума… время, политика, экономика, все вместе… Зачем говорить о том, что было десять раз сказано? Так что этот мем в каком-то смысле пророческий. Из того человека, который с голой жопой на кухне моется, потому что денег нет, и умничает, я превратился в человека, который говорит: «Давай, завали уже, хватит».
Made on
Tilda